Даже не знаю, о чем эта заметка. Наверно, о сентиментальности. О человеческих отношениях. И о времени.
Копаясь в очень-старых-вещах, нашла потертую визитку. На одной стороне - адрес ресторанчика в Анкаре, где я никогда не была. На обратной - от руки надписано: Bedia C. Guzelce. И почтовый адрес. Бэдиа - так звали турецкую девочку, мою одногодку, с которой мы познакомились в далеком 1998-м, на Эгейском море. Нам было по 15 лет. Это была дружба-влюбленность, в том смысле, что меня восхищало в ней всё. Я любовалась ею. Она была красива (редкость для турчанки), хорошо образованна (ее английский был не в пример лучше моего!), на удивление участлива и открыта. Это был человек из другого мира, другой культуры - воплощенное откровение для меня.
Она отдыхала с семьей в кемпинге, в доме на колесах. Мы дружили на зависть всему лагерю, где я проводила целый месяц в числе других русских детей. Я была частой гостьей у них и была знакома со всеми членами семьи: родителями, двумя братьями, супругой старшего брата. Они всегда встречали меня очень радушно. Это был целый ритуал: один из братьев с серьезным лицом спрашивал меня: "Как дьела?" - я отвечала по-русски: "Хорошо". Потом был мой черед спрашивать, и они отвечали мне выученной фразой: "Очьень хорошо!", а затем усаживали пить кофе.
Один раз ее папа - владелец того самого ресторана в Анкаре - собственноручно приготовил ужин, за которым я готова была умереть от стыда: никогда не ела такой до слез острой пищи, но вежливость требовала не показать! По вечерам под их тентом становилось особенно уютно: они зажигали лампу (по-турецки "лампа" звучит как "лампа"!), заваривали кофе, включали музыку (я хорошо помню - мы слушали Стинга) и иногда мы даже танцевали. Это была интеллигентнейшая семья, перевернувшая мое представление о турецкой культуре.
А однажды они меня спасли. Буквально. Кто бывал в российских лагерях, примерно представляет отношение сотрудников к болячкам детей. А теперь представьте себе: 98 год, заграница (Турция!), естественно страховки оформлены минимальные. И вдруг у меня начинается приступ острой зубной боли. Такой, достаточно милосердным избавлением от которой кажется даже самоубийство. Все это происходит ночью. Администрации наплевать - администрация приехала развлекаться. Мои друзья, видя мои мучения, потрясены отношением. Они усаживают меня (очень плохо соображающую) в машину и мчатся в город, искать больницу и дантиста. На пути у нас пытаются встать сотрудники лагеря, но мы идем на прорыв.
До ближайшего города - километров 30. Мы несемся по ночному шоссе. Останавливаемся спросить дорогу у редких прохожих. Находим больницу. Врача вызывают из дома. Мы входим на сумрачный этаж, включаем свет в кабинете, заново подключаем оборудование, отключенное на ночь. Я помню все это, как в тумане - как-будто это происходило не со мной. Один из братьев Бэдии - стоматолог. Он все время присутствует рядом и поясняет, что сейчас делают или будут делать (тогда я узнала слова injection и cavity...) Бэдиа и второй ее брат ожидают в пустынном больничном коридоре. Меня возвращают к жизни и в починенном состоянии привозят в лагерь глубокой ночью. Администрация лагеря по понятным причинам стоит на ушах. Добро торжествует.
Я даже не представляю, в какую сумму обошлась моим друзьям эта ночная эскапада. Но мне они запретили даже упоминать о деньгах... к слову, у меня их и не было. Очевидно.
Конец месяца, конец смены, отъезд. Мы обещаем писать друг другу. Сердечно обнимаемся на прощание. Семья остается, моя смена уезжает. Несколько моих писем - без ответа. Возможно, я неправильно пишу адрес? Возможно, плохо работает почта? Мой английский так ужасен? Я думала об этом - сначала часто, потом все реже. Ответа не было, летние воспоминания выцветали, тем быстрее от того, что у меня не осталось ни одной фотографии этих замечательных людей.
И вот - визитка. И явное преимущество жизни в 2011 году: Фейсбук. И всего одно совпадение имени. На фото - красивая девушка. Черт лица я не узнаю, но как тут узнаешь - 13 лет прошло. Плюс макияж, плюс несовершенство памяти. Я написала ей. Я не знаю, зачем. И понять не могу, почему жду ответа с таким замиранием сердца)
А пока я жду, у меня было время изучить ее рабочую группу на Фейсбуке. Я не понимаю по-турецки, но эта девушка, судя по всему, успешная журналистка или блоггер. Мне даже как-то неудобно стало за мою назойливость, когда я увидела подборки журнальных версток, все эти красивые фото и так далее.
Собственно, вопрос: что это за потребность такая - вспоминать? Причем вспоминать не одному, а обязательно с кем-то, кто может разделить это воспоминание...
> классно! а родители анальгина не давали с собой? или в лагере отбирали?
Не помогал. Я тогда какими-то обезболивающими таблетками боль зажирала до одури. Стреляло все равно прямо в мозг навылет. Кажется, те таблетки - единственное, чем сподобилась мне помочь лагерная врачиха.
> даа.. круто) очень-очень круто. когда есть такие воспоминания. вот как из кино))
> напиши, обяз-но, итог. надеюсь связь восстановится)
Я даже не знаю, о чем мы могли бы говорить с ней дальше, восстановись сейчас между нами связь. Как бы ни было, жду.
Тот отпуск был действительно как кино - богат на приключения =)
Belochka пишет:
> Ээээх...
> А я всё смелости не наберусь, чтоб написать...
А чего смелость-то? Он или есть, порыв (и тогда ты не можешь не написать) или его нет... если нет, то может, и не стоит...